Забытые Истории

Война Руси с Хазарией 939 г. и конец державы «светлых князей»

RSS
Война Руси с Хазарией 939 г. и конец державы «светлых князей»
Византийско-хазарский конфликт

В 939 г. Русская земля оказалась вовлечена в византийско-хазарский конфликт в Северном Причерноморье.

В начале 30-х гг. Х в. отношения между Византией и Хазарией приняли неприкрыто враждебный характер. Общей для обеих стран арабской угрозы больше не существовало, а вместе с ее исчезновением истаяла и та почва, на которой только и было возможно их временное сближение. Собственные интересы Византии и Хазарии в Северном Причерноморье были прямо противоположны. Безопасность крымских владений всегда рассматривалась имперскими властями как насущная, а порой и первоочередная внешнеполитическая задача. Таврические области были необходимы Византии одновременно и для контроля над акваторией Черного моря, и для оказания военно-политического давления на варварские народы Северного Причерноморья; кроме того, по свидетельству Константина Багрянородного, на Таманском полуострове и в Адыгее находились «многочисленные источники, дающие нефть» — важнейшую составную часть «греческого огня». Официальное принятие Хазарией иудаизма вносило в политические распри заметный оттенок религиозного противоборства.

В борьбе с каганатом Византия прибегла к своей излюбленной тактике войны чужими руками, натравив на Хазарию соседние племена и народы. В 932 г. по просьбе императора Романа I Лакапина1 в набег на северокавказские земли каганата отправились аланы. Однако они потерпели поражение, и по настоянию хазар аланский князь должен был удалить из Алании византийских миссионеров. Спустя несколько лет «злодей Романус», как называет византийского правителя еврейский автор Кембриджского документа, возбудил жестокое преследование иудеев в самой империи. Византийские евреи толпами хлынули в сопредельные страны. «Это произошло потому, — объясняет арабский историк Масуди, — что правящий ныне византийский император Арманус [Роман I] принуждал всех евреев своего царства к принятию христианства. Многие евреи удалились вследствие этого из Византийского царства в Хазарскую землю». В Хазарии поступок Романа оценили как недружественный акт. В ответ на преследование единоверцев хазарский царь (бек) Иосиф обрушил гонения на христиан, уничтожив, по свидетельству Кембриджского анонима, «многих необрезанных». Тогда, говорит тот же источник, «злодей Романус послал большие дары Х-л-го, царю Руси, подстрекнув его совершить злое дело» — напасть на хазар.

Обращение Романа I к Олегу II (Х-л-го, см. историю) говорит о том, что именно его Византия рассматривала как легитимного правителя Руси. Это и естественно, поскольку он был прямым наследником вещего Олега, с которым империя в 911 г. заключила договор о «непревратной любви». Непосредственных политических обязательств стороны тогда на себя не взяли. Но знаменитый щит, повешенный Олегом на царьградских вратах, остался символом того, что вещий князь с этих пор объявил себя военным союзником Византии (В символике народов средневековой Европы щит символизировал защиту, покровительство; в древнерусском языке имелось слово «победница» со значением «заступница». См.: Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX–XII вв.). М., 1999. С. 365–366). Империя вспомнила об этом уже в 924 г., когда болгарский царь Симеон с огромным войском осадил Константинополь. Чтобы спасти столицу, Роман I, по свидетельству константинопольского патриарха Николая Мистика, призвал на помощь всех задунайских варваров — русов, венгров, печенегов, аланов. «Мощное нашествие, насколько я могу судить, готовится или уже готово императорскими стараниями против вашей державы и твоего народа, — писал Николай Симеону, — поскольку росы, а с ними печенеги, еще аланы и западные турки [венгры] — все единодушно настроены идти войной на тебя… Знай же, говорю снова, — если я что-нибудь понимаю относительно императорского предприятия, поднятого против вас, — что вся эта масса народа, собравшегося для вашей погибели, и турки, и аланы, и печенеги, и росы, а также другие скифские племена, не остановятся, пока не уничтожат вконец весь народ болгаров».

Антиболгарская коалиция, впрочем, так и не состоялась, но угроза подействовала, и Симеон пошел на мировую.

И все же это обращение византийского правительства к русам было скорее жестом отчаяния, нежели обдуманным политическим шагом. По большому счету византийская дипломатия не принимала Олегову Русь в расчет при создании благоприятных для империи политических комбинаций в Северном Причерноморье. И вот появление в 930-х гг. киевских дружин в устье Днепра и в Горном Крыму наконец-то заставило константинопольских политиков учесть эту новую силу, дабы использовать ее в своих интересах. Богатые подарки, отправленные Романом Олегу II, должны были подтвердить, что «любовь» византийских императоров к «светлым князьям русским» за эти годы нисколько не охладела.

Война Олега II с Хазарией

Никакое другое состояние не ценилось русами так высоко, как положение наемника на службе у василевсов. В старинных песнях карпатских русинов, записанных в XIX в., поется: «В чистом поле шатер стоит; в шатре сидят добры молодцы, сидят они, думу думают: как пойдем мы к кузнецу доброму, покуем себе медные челна, медные челна, золотые весла; как пустимся мы на тихий Дунай, вдоль Дуная под Царь-город. Ой, чуем там доброго пана, что платит щедро за службу молодецкую: дает, что год, по сту червонных; по сту червонных да по вороному коню; по вороному коню да по сабельке; по сабельке да по кафтанчику; по кафтанчику да по шапочке; по шапочке да по красной девице» (Соловьев С.М. Сочинения. История России с древнейших времен. Кн. I. Т. 1. М., 1993. С. 258).

Поэтому привезенные в Киев груды золотых монет и украшений сами по себе были в глазах русов достаточным основанием для того, чтобы взяться за мечи. Но Олег, легко и быстро соглашаясь на предложение Романа, имел на это свои личные резоны. Недавние военные подвиги Свенгельда на Нижнем Днепре подняли политический престиж Игоря и Киевского княжества, но ничего не дали Олегу и державе «светлых князей». Олег нуждался в громком успехе, он грезил об обильной добыче, чтобы укрепить свое шаткое положение в Киеве. Для достижения этой цели он мог рассчитывать только на свои собственные силы. Одна деталь из сообщения Кембриджского анонима, о которой будет сказано ниже, позволяет заключить, что численность Олегова отряда была невелика. По всей видимости, в походе против хазар ему сопутствовала только его личная дружина — «четыреста мужей из числа богатырей, его сподвижников», упоминаемых Ибн Фадланом.

Олег нацелился разорить хазарский город в восточной Таврике, обозначенный в Кембриджском документе как С-м-к-рай или С-м-к-рия. Точной локализации этот топоним не поддается. Вероятно, эта крепость находилась поблизости от Керчи, запиравшей проход из Черного моря в Азовское, и, следовательно, была хорошо известна русам, так как торговый маршрут русских купцов, связывавший Черное море с Хазарией и Волжской Булгарией, пролегал через Керченский пролив. Таким образом, захват С-м-к-рая должен был нанести сильный удар по торговым и военным интересам каганата в Северном Причерноморье. Развязывая войну против Хазарии на территории восточного Крыма, Олег явно рассчитывал на поддержку местных «русских» князей. Возможно, он надеялся впоследствии противопоставить дружины Черноморско-Азовской Руси возраставшему могуществу Киева.

В 939 г. русские ладьи внезапно вошли в Керченский пролив. Нападение было хорошо подготовлено. Олег нанес удар в то время, когда в С-м-к-рае не было градоначальника. Организовать оборону было некому. В темноте русы подплыли к С-м-к-раю, и той же ночью город оказался в руках Олега. «И пришел тот [Олег] ночью к городу С-м-к-раю, — сокрушается Кембриджский аноним, — и захватил его обманным путем, так как не было там правителя, раб-Хашмоная». Ограбив жителей и городскую казну, Олег отослал добычу в Киев, сам же с дружиной засел в С-м-к-рае. Черноморские русы, видимо, не остались в стороне от этих событий и, возбужденные успехом Олега, принялись грабить хазарские поселения в Крыму и хазарских купцов.

Дальнейшие события развивались стремительно. Очень скоро о случившемся узнал местный хазарский «губернатор». В Кембриджской рукописи он носит еврейское имя Песах или Бул-ш-цы. Последнее прозвище является титулом. В форме «балгиций» он известен по византийским источникам, где означает правителей черных булгар — орды, осевшей в Восточном Приазовье. Черные булгары еще в VII в. подчинились хазарам, сохранив, однако, племенную автономию (Артамонов М.И. История хазар. Л., 1962. С. 373; Коковцов В.К. Еврейско-хазарская переписка в Х веке. Л., 1932. С. XXXIV). Вероятно, Песах был представителем хазарской администрации, начальником области, включавшей Керченский пролив, или зависимым от Хазарии булгарским князем, принявшим иудейство. По словам анонимного автора «Худуд аль-Алам», черные булгары («Внутренняя Булгария») — «народ храбрый, воинственный, внушающий ужас… он обладает овцами, оружием, военным снаряжением». Их отношения с русами были враждебными: «Внутренняя Булгария находится в состоянии войны со всей Русью».

Песах оказался талантливым организатором и деятельным военачальником. Очень скоро он вторгся в Крым со своим войском — должно быть, с подчиненной ему ордой черных булгар. Глубокий Керченский пролив, в котором господствовал русский флот, был непреодолимой водной преградой для булгарской конницы, и, по всей видимости, войско Песаха проникло на полуостров с севера, через Перекопский перешеек. Сам ход крымской кампании подтверждает это предположение. Прежде всего Песах ударил по византийским владениям на южном побережье Крыма — так называемым Климатам, протянувшимся «от Херсона до Боспора». Эта линия приморских укреплений империи в Х в. состояла более чем из 30 крепостей, замков, монастырей (Баранов И.А. О восстании Иоанна Готского // Феодальная Таврика. Киев, 1974. С. 153 и след.; Домбровский О.И. Средневековые поселения и «исары» крымского Южнобережья // Феодальная Таврика. Киев, 1974. С. 8 и след.). Многие из них были разрушены Песахом. Как сообщает Кембриджский документ, «и пошел тот [Песах] в гневе на города Романуса и перебил всех от мужчин до женщин. И захватил он три города и, кроме того, много селений». Затем его войско осадило Херсонес, но крепкие стены спасли город от разграбления.

Из южного Крыма военные действия перенеслись в восточную его часть. О войне Песаха с русами Кембриджский документ говорит очень невнятно. Можно только понять, что Олегу пришлось оставить С-м-к-рай, причем из его людей «умерло 90 человек». Такие потери могли быть чувствительны для русов лишь в том случае, если все их войско состояло из трех-четырех сотен дружинников. Следовательно, как уже говорилось выше, набег на С-м-к-рай был предпринят Олегом силами одной его дружины, численность которой Ибн Фадлан оценил в «четыреста богатырей». Вслед за поражением Олегова войска разгрому подверглись поселения русов в восточной Таврике: «И избавил [Песах хазар] от руки русов и поразил всех находившихся там мечом».

Далее в Кембриджской рукописи говорится, что Песах не удовлетворился водворением порядка и спокойствия в Крыму и «пошел… на Х-л-го», то есть совершил поход в глубь Русской земли. Война Песаха с Х-л-го продолжалась четыре месяца — почти весь «военный сезон» того времени. Подробности похода остаются неизвестными, но в конце концов русы были вновь побеждены: «и Бог подчинил его [Х-л-го] Песаху, и он направился и нашел добычу, которую [Х-л-го] захватил в С-м-к-рае».

Торжество Песаха было полным. Олегу пришлось не только расстаться с награбленным добром, но и повернуть оружие против своего союзника — Византийской империи. На переговорах с хазарским полководцем он попытался свалить вину за свой крымский набег на василевса ромеев: «Это Романус побудил меня сделать это». Песах возразил: «Если это так, то иди войной на Романуса, как ты воевал со мной, и тогда я оставлю тебя в покое. Если же нет, то умру или буду жить, пока не отомщу за себя». И тогда Олег «против своей воли» пообещал Песаху выполнить его требование. Но война с Византией закончилась еще более сокрушительным поражением русов.

Историки, некритично использующие указанное сообщение Кембриджского документа, порой говорят даже о размещении в Киеве хазарского гарнизона, ссылаясь на название одного киевского района — Козаре (Голб Н., Прицак О. Хазарско-еврейские документы Х века / Науч. ред., послесл. и коммент. В. Я. Петрухина. М.; Иерусалим, 1997). Однако мнение это неосновательно. Термин «козаре» имеет общеславянские корни, а сходные топонимы распространены далеко за пределами Киевской Руси: в средневековых польских документах встречаются населенные пункты Козара, Козарки, Козаровичи; на Среднем Дунае имелись Козар и Козари; даже Новгородская земля обзавелась урочищем Хазарницы на реке Ловати. Названия всех этих местечек, не исключая и киевского «Козаре», восходят к праславянскому слову «kozarъ» — «козий пастух» (Этимологический словарь славянских языков. Вып. 12. М., 1985. С. 21–22). Столь же неоправданна ссылка на известие Масуди: «русы и славяне — войско царя [Хазарии] и его рабы». Под «рабством» русов арабский писатель в данном случае подразумевает не владычество Хазарии над Киевской Русью, а абсолютную власть кагана над жизнью его воинов, среди которых было немало русско-славянских наемников. По сообщению Йакута, если хазарское войско обращалось в бегство, «то предается смерти всякий, кто из него возвратится к нему [кагану]».

Нет ни малейших сомнений, что, начиная с сообщения о разорении Песахом собственных владений Х-л-го, история под пером еврейского анонима перерастает в ура-патриотический роман. Появляются выразительные диалоги, зато исчезают исторические реалии, события происходят в «безвоздушной среде» авторского вымысла. Куда, например, девались печенеги? Ведь совершить переход от Азовского моря к Киеву, минуя их кочевья, было невозможно. Не назван ни один географический пункт, даже место переговоров Песаха с Х-л-го. Очевидным абсурдом выглядит объявление войны русами более сильному противнику (грекам) после поражения от более слабого (черных булгар). Нечего и говорить о том, что покорение Русской земли силами булгарской орды, пусть даже при помощи более или менее многочисленного хазарского отряда, в середине Х в. было уже совершенно немыслимым делом. В договоре Игоря с греками 944 г. соотношение сил русов и черных булгар предстает совершенно в ином (и безусловно истинном) свете: киевский князь берет на себя обязательство не допускать набегов булгарской орды на херсонские земли. А его современник хазарский царь Иосиф, был озабочен не тем, как собрать дань с русов, а тем, чтобы не допустить ограбления ими прикаспийских областей. В письме к Хасдаю ибн Шафруте2, датируемом 40–50-ми гг. Х в., одну из главных своих заслуг он видел в том, что не позволяет русам, «приходящим на кораблях», входить в Каспийское море и нападать на мусульман. «Если бы я оставил их в покое на один час, — пишет Иосиф, — они уничтожили бы всю страну измаильтян до Багдада». Стало быть, в 939 г. победоносный Песах «поразил мечом» далеко не всех русов Таврики.

Ничего не знает о подчинении киевских русов хазарам другой современный писатель — Константин Багрянородный.

Для лаврового венка «досточтимого Песаха» эти свидетельства столь же пагубны, как осенняя буря — для увядшей листвы. Наконец, то обстоятельство, что вся история с покорением Руси нужна автору Кембриджской рукописи лишь для того, чтобы мотивировать последующий поступок Х-л-го — нападение на Константинополь, совершенное на самом деле не им, а князем Игорем, — окончательно изобличает литературное происхождение всего фрагмента. Во времена Игоря эпоха «хазарской дани» для киевских «полян» давно канула в прошлое.

Истина заключается в том, что неудача Олега в Крыму действительно имела следствием его поражение в Русской земле. Но победителем «светлого князя» здесь был не опытный военачальник дряхлевшего каганата, а юный предводитель киевских дружин, использовавший победу Песаха в Крыму в своих интересах.

Изгнание Олега II из Киева

Правда, до открытого столкновения, по-видимому, не дошло. Во всяком случае, моравское летописание (в изложении Хр. Фризе) представляет дело так, что Игорь «старался осторожно устранить его [Олега] с дороги. Но Олег был слишком умен и слишком прозорлив, он сейчас заметил расставленные сети и потому заблаговременно позаботился о безопасности, собрав все свои сокровища, бежал с ними в Моравию. Когда же… Оттон I вооружил в 939 г. моравов против герцога богемского [чешского князя] Болеслава, знатнейшие моравы, во внимание к высоким доблестям Олега, предложили ему моравскую корону и сделали королем [великим князем]» (Фризе Хр.Ф. История польской церкви. Т. I. Варшава, 1895. C. 41).

Неизбежное свершилось: Киев был навсегда потерян для «светлого князя». Но победитель подчинен необходимости в не меньшей степени, чем побежденный. Следующий политический шаг Игоря был предопределен его вновь приобретенным положением независимого государя, великого князя Русской земли — он должен был добиться подтверждения своего политического статуса со стороны императора ромеев.


1 В 919 г. законный василевс ромеев Константин VII Багрянородный, 14-летний сын умершего императора Льва VI Мудрого, женился на Елене, дочери влиятельного вельможи Романа Лакапина, и присвоил тестю вначале титул василеопатора («отца императора», регента), а затем венчал его как кесаря и соправителя. С 920 по 944 г. Роман Лакапин фактически замещал на троне Константина VII. В 921 г. он сделал своим соправителем старшего сына Христофора (ум. в 931 г.), а в 924 г. соправителями Романа стали и два других его сына — Стефан и Константин. >>
2 Сефард (испанский еврей) Хасдай ибн Шафрут был приближенным кордовского халифа Абдаррахмана III (912–961). Узнав от еврейских купцов, что правитель далекой Хазарии является его единоверцем, он отправил с ними письмо, содержавшее различные вопросы к хазарскому царю, касавшиеся его страны. Ответил на это послание один из последних правителей каганата — царь Иосиф. >>
Ссылка на историю http://zaist.ru/~ZXtYv

Новая книга «Последняя война Российской империи»

Новинка по низкой цене
В магазине не купишь!


Мой новый проект
"Карлик Петра ВЕЛИКОГО"


 icon

ИКОНОПИСНАЯ МАСТЕРСКАЯ ИННЫ ЦВЕТКОВОЙ

Телефон: (495) 475-27-72
(910) 478-45-01

mail: inna.tsvetkova@yandex.ru