Забытые Истории

Биармия скандинавских саг

RSS
Биармия скандинавских саг
Знаменитая Биармия (Бьярмаланд) превращена усилиями норманнистов в настоящий географический фантом. Правда, что же такое Биармия, объяснить толком они так и не смогли. Были предложены следующие варианты ее локализации: на Кольском полуострове; в норвежской Лапландии; на Карельском перешейке; в Пермской области; в устье Северной Двины; в Ярославском Поволжье; и, наконец, - на всей территории Северо-Восточной Европы от Кольского полуострова до Ладожского озера. Впрочем, ее крайние южные и восточные пределы не суть важны; Биармия нужна норманнистам только для того, чтобы десантировать викингов на Беломорском побережье по меньшей мере во второй половине IX в. и, таким образом, подтвердить миф о скандинавской «колонизации» древней Руси. Дело в том, что саги рассказывают примерно о полутора десятках поездок в Биармию.

При ознакомлении с доказательствами в пользу «беломорской» или «континентальной» Биармии выясняется, что в тезис об освоении скандинавами берегов Карелии, Кольского полуострова и бассейна Северной Двины нас призывают просто поверить. В каталоге археологических находок с этих территорий отсутствуют какие-либо предметы скандинавского происхождения [см. Куратов А. А. Археологические памятники Архангельской области. Архангельск, 1978]. А единственное достоверно известное направление норвежской колонизации пролегает в совершенно другом направлении – в атлантические просторы, к безлюдным берегам Исландии и Гренландии.

Что касается основных источников, привлекаемых норманнистами для доказательства путешествий скандинавов на Беломорье в VIII-X вв., то их всего два. Наиболее ранний - это так называемый «рассказ Оттера», записанный в присутствии английского короля Альфреда Великого около 890 г. Оттер, богатый норвежский рыболов и купец, живший неподалеку от современного Тромсё, поведал королю о своем плавании вдоль северного побережья Норвегии, а его спутник Вульфстан рассказал об их совместной поездке на восток по Балтийскому морю, из Хедебю до Трусо на Эльбинге в Восточной Пруссии. Надо сразу заметить, что оба рассказа переплетены в тексте так, что весьма нелегко отделить один от другого. Поэтому нельзя с полной уверенностью утверждать, в чьем же именно рассказе фигурирует термин «беормы». В исследованиях сторонников «беломорской» Биармии обыкновенно считается, что Оттер, отправившись на север из Тромсё, доплыл до устья Северной Двины, где обнаружил местных жителей - беормов, то есть бьярмов, биармийцев. 

С филологической точки зрения отождествление оттеровых беормов с «бьярмами» саг выглядит довольно спорно. Наиболее убедительное определение беормов как вообще «жителей побережья» [см. Тиандер К. Поездки скандинавов в Белое море. СПб., 1906] норманистами, как правило, просто замалчивается. К тому же нарисованный маршрут путешествия Оттера выглядит совершенно фантастическим, ибо при этом игнорируются сведения самого путешественника о том, что его плавание продолжалось около 15 дней (даже не суток). Приняв во внимание среднюю скорость тогдашних морских судов и то, что Оттер, продвигаясь вглубь неизвестных ему просторов, повторял в своем маршруте контуры изрезанной береговой линии, легко убедиться в том, что он навряд ли уплыл на восток дальше Варангерфьорда. Наконец, почему-то всегда упускается из вида, что Оттер, по его собственным словам, был, так сказать, разведчиком, первопроходчиком в этих местах, которому «однажды захотелось узнать, как далеко на север лежит эта земля и живет ли кто-нибудь к северу от этого необитаемого пространства». О каких же массовых плаваниях норвежцев в «Биармию» в VIII – IX вв. может идти речь?

Второй раз Биармия возникает в так называемой «Отдельной саге об Олаве Святом» из «Круга земного» Снорри Стурлусона. Действие в ней происходит летом 1026 г., когда два норвежца, Карли и Торир Собака со своими людьми отправились торговать в Бьярмаланд. Приобретя там беличьи, собольи и бобровые меха, они «поплыли прочь по реке Вине». Но затем им показалось, что добытого богатства недостаточно, и тогда викинги объявили, что «мир с местными жителями закончился». Было решено ограбить святилище бьярмов. Высадившись на сушу, викинги пересекли «ровные долины», вступили в «большие леса» и, наконец, достигли поляны, на которой стояло окруженное частоколом капище. Внутри него высился курган - «в нем перемешаны золото, серебро и земля», - а рядом с курганом стоял идол «бога бьярмов, который зовется Йомали». Викинги ворвались в святилище и ограбили его. Ториру досталась, полная серебряных монет серебряная чаша, стоявшая на коленях у Йомали, а Карли сорвал с идола драгоценное ожерелье. Проснувшиеся стражники-бьярмы бросились в погоню за грабителями, но викингам удалось благополучно вернуться на корабли.

Надо ли пояснять, что в реке Вине сторонникам «беломорской» Биармии чудится Северная Двина? При этом их не смущают ни оживленный торг в землях бьярмов, ни высокая плотность местного населения, ни горы золота и серебра в святилище Йомали, хотя ни то, ни другое, ни третье никак не вяжется с археологической картиной низовьев Северной Двины начала XI в. Добавим еще, что даже в XVII-XVIII вв. прохождение на корабле устья Северной Двины, обширного и заболоченного, требовало помощи опытного лоцмана из местных жителей.

Между тем все эти историко-географические реалии саги полностью соответствуют нашим знаниям о низовых окрестностях другой Двины - Западной. На языке местных ливов она называлась Вина (Vina/Vena). Археология подтверждает густую заселенность этих мест, давнее скандинавское присутствие и высокую торговую активность здешних ливских племен: достаточно сказать, что почти каждый второй западноевропейский динарий, найденный на территории Латвии, происходит с берегов Западной Двины. Возможно, что святилище ливского божества Йомали (Юмала) находилось на месте расположенного неподалеку от двинского устья города Юрмалы.

Все это позволяет поставить ливов, в полном смысле слова «жителей побережья», в прямую связь с беормами из рассказа Отера и Вульфстана и поместить загадочную Биармию впредь и на веки вечные на латвийское побережье Рижского залива1.

1 В этом вопросе я опираюсь на превосходное исследование А. Л. Никитина «Биармия/Biarmaland скандинавских саг» [Никитин А. Л. Основания русской истории. М., 2001, 672-700]. Историк между прочим рассказывает, что первая его публикация о Биармии («Биармия и древняя Русь». Вопросы истории, 1976, N7) вызвала полицейский окрик норвежского историка Х. Станга, который пригрозил России (!) «серьезными осложнениями в отношениях между нашими странами», если высказанный Никитиным взгляд будет принят на вооружение «советской исторической наукой». Вот каким образом до сих пор решается варяжский вопрос, вот кто придает ему политическую остроту.

А первое появление норвежцев на Белом море документально зафиксировано только в 1419 г. Новгородской Первой летописью: «Того же лета, пришед мурмане войною в 500 человек, в бусах и в шнеках, и повоеваша в Арзуги погост Корильскыи и в земли Заволочкои погосты: в Неноксе, в Корельском монастырь святого Николы, Конечныи погост, Яковлю курью, Ондреянов берег, Киг остров, Кяр остров, Михайлов монастырь, Чиглоним, Хечинима; три церкви сожгли, а христиан черноризиц посекли; и заволочане две шнеки мурман избиша, а инии избегоша на море». Причем, норвежцы приплыли сюда отнюдь не потому, что у них в крови клокотала викингская страсть к путешествиям и освоению новых земель; их военная акция носила вынужденный характер, будучи вызвана набегами новгородских ушкуйников на окрестности Тромсё. Встретив отпор, норвежцы более не повторяли военных экспедиций в Беломорье.
Ссылка на историю http://zaist.ru/~2SA1I

Новая книга «Последняя война Российской империи»

Новинка по низкой цене
В магазине не купишь!


Мой новый проект
"Карлик Петра ВЕЛИКОГО"


 icon

ИКОНОПИСНАЯ МАСТЕРСКАЯ ИННЫ ЦВЕТКОВОЙ

Телефон: (495) 475-27-72
(910) 478-45-01

mail: inna.tsvetkova@yandex.ru