Забытые Истории

Кайзер и его флот

RSS
Кайзер и его флот

«Кто пишет историю глупостей германской политики со времени увольнения Бисмарка… тот, к сожалению, пишет историю германской политики», — так выразился однажды выдающийся германский дипломат барон Герман фон Эккардштейн. 

Эта эпоха глупостей совпала с началом «der wilhelminischen Aera» — «вильгельмовской эры» германской истории, как ее окрестили немецкие историки и публицисты. Впрочем, глупости тогда совершали не одни немцы. 

Личность Вильгельма II, безусловно, наложила яркий отпечаток на свое время. Благодаря ему немецкая внешняя политика определялась не продуманными планами, а жаждой самоутверждения и глубоко укоренившимся чувством неполноценности.

Последний кайзер Германского рейха, несмотря на свой невысокий рост (около 165 см) и парализованную левую руку, обладал броской, запоминающейся внешностью: лицо, облитое холодным величием, надменная посадка головы, пронзительные голубые глаза, упрямый, с характерной ямкой, подбородок. Благодаря ежедневным усилиям его парикмахера усы Вильгельма имели форму буквы «W», с которой, по случайному совпадению, начиналось имя кайзера. В Германии повальная мода на такую форму усов держалась вплоть до отречения Вильгельма в 1918 году. 

По своим природным наклонностям он был, в сущности, недурной человек. Подлость была не в его натуре, он часто говорил то, что думал, ценил искусство, интересовался науками, за все время своего правления ни разу не нарушил конституцию, терпеливо сносил критические речи депутатов рейхстага и газетные нападки. Германию он любил и искренне хотел ей блага. К несчастью, самые запоминающиеся черты его характера не были самыми привлекательными. 

Вильгельма буквально пожирала жажда популярности. Он не мог жить без восторгов толпы и упорно добивался их всеми способами. Самореклама лежала в основе всех его действий, в большом и в малом, в главном и в мелочах. Приковать к себе внимание — к этому, по сути, сводилась вся его политика, внутренняя и внешняя. Злые языки говорили: «Император Вильгельм желает быть на каждой свадьбе — невестой, на каждых крестинах — новорожденным, на каждых похоронах — покойником». Все его царствование было озарено ослепительными вспышками камер фотокорреспондентов, запечатлевшими германского венценосца на бесконечных парадах, охотах, торжественных обедах, парусных регатах, приемах депутаций, при освящении знамен и замков, спуске броненосцев, открытии новых учреждений, в разъездах по германским землям и ко дворам своих зарубежных родственников. 

Уверенный, что «династические чувства германского народа неискоренимы», он любил разыгрывать из себя самодержца, хотя всегда уступал, столкнувшись с твердой волей своих подданных. 8 сентября 1890 г. Вильгельм сделал скандальную запись в золотой книге мюнхенского магистрата: «Suprema lex regis voluntas» («Воля короля — высший закон»). Согласно Конституции 1871 г., кайзер был отнюдь не всемогущ. Ряд важнейших своих полномочий он осуществлял с согласия Союзного совета (бундестага) и рейхстага. 

Как и положено самовластному государю, Вильгельм не уставал напоминать о Боге, который руководит его поступками и благословляет Германию на процветание под его скипетром. «Я веду вас навстречу великолепным временам», — уверял он немцев. Это был очень покладистый Бог — его воля всегда совпадала с желаниями кайзера. «Мы, Гогенцоллерны, являемся исполнителями воли Божьей», — говорил кайзер другим европейским монархам, которые только с недоумением пожимали плечами, — а чью же тогда волю исполняют они? 

Мать Вильгельма еще в пору его юности заметила, что ее первенец «более чем высокого мнения о самом себе, просто-таки наслаждается собой». По мнению знатоков придворной жизни, золотое правило общения с кайзером состояло в том, чтобы беспрестанно выражать восхищение его талантами. Дипломат Иоахим фон Райхель, хорошо изучивший кайзера за многие годы общения, писал о неумении и нежелании Вильгельма слушать собеседника, навязчивом стремлении с дилетантским апломбом выносить безапелляционные приговоры по самым различным вопросам, отмечал его манеру «излагать свои мысли в стиле высокой патетики, где полнейшая беспардонность соседствовала с дешевой сентиментальностью». 

Хотя некоторые из близких к кайзеру людей и говорили о его выдающихся задатках, это мнение, увы, нечем подкрепить. Слова и дела Вильгельма свидетельствуют о неглубоком уме, средних способностях, поверхностном образовании. В сочетании с неумением надолго сосредоточиться на одном вопросе и природной ленью эти качества делали Вильгельма неспособным ни к какому усидчивому труду, ни к какому мало-мальски серьезному усилию мысли. Его министрам ни разу не удалось заставить кайзера выслушать доклад до конца. 

Как дипломат он поражал своей наивностью, неумением разбираться в людях, истовой верой в решающее значение личных отношений в политике, болезненным пристрастием к мелочам, категорическим нежеланием считаться с фактами и принимать во внимание действительность. Противник (равно как и союзник) всегда оказывался в его представлении гораздо глупее, чем на самом деле. Это хорошо видно по его письмам и телеграммам к Николаю II, в которых кайзер неуклюже пытался манипулировать «кузеном Ники», наделяя его сознанием коронованного идиота. «Безбожная республика, запятнанная кровью монархов, не может быть подходящей компанией для тебя… Ники, поверь моему слову, Бог проклял этот народ навеки», — такими аргументами Вильгельм думал поколебать франко-русский союз. 

Другой бедой были периодически обуревавшие кайзера приступы политического красноречия. Бравурно-трескучие речи Вильгельма неприятно били по нервам иностранных правителей, дипломатов и заставляли хвататься за сердце его собственных канцлеров. Образцом несдержанности кайзеровского языка была «гуннская речь» 1900 года. Напутствуя войска, отправлявшиеся в Китай для подавления восстания ихэтуаней, Вильгельм призвал своих солдат уподобиться гуннам Аттилы, которые «тысячу лет назад обрели славу непобедимых воинов, дожившую до наших дней». Точно так же и немцы должны своей жестокостью оставить по себе в Китае такую память, «чтобы ни один китаец не посмел бросить косой взгляд на христианина». Каково после этого немецким политикам было рассуждать о «цивилизаторской миссии» Германии? 

Дошло до того, что в 1908 году, когда очередное громкое выступление кайзера вызвало бурю негодования в Германии и привело к обострению отношений с Англией, рейхстаг заставил Вильгельма подписать унизительное обязательство — не создавать больше проблем стране своими публичными высказываниями. 

Наследник прусских монархов, Вильгельм по традиции обожал военную атрибутику. В его гардеробе хранилось не менее трехсот мундиров немецких полков, не считая форменной одежды иностранных армий, в которой он принимал послов из соответствующих стран. К началу ХХ века Вильгельм состоял шефом трех австро-венгерских полков, трех российских, одного британского и одного португальского; он имел звание адмирала британского, шведского и датского флотов. (Другие монархи тоже символически являлись офицерами иностранных армий. Так, английский король Георг V в чине полковника входил в состав прусских драгун, полковниками австрийской армии числились русский царь, а также короли Швеции, Бельгии, Италии и Испании.) 

Из всего этого вороха военного обмундирования кайзер наиболее ценил мундир британского адмирала. Еще охотнее он облачился бы в немецкий адмиральский мундир. Но в пору его воцарения германский флот представлял собой музей опытных образцов, по выражению самих же немецких моряков. 

Вильгельм был одержим идеей сделать из Германии великую морскую державу. Сам он страстно увлекался мореплаванием несмотря на то, что страдал морской болезнью. Вопреки заветам Бисмарка, считавшего колониальные захваты бесполезным занятием, кайзер полагал, что процветание Германии связано с созданием колониальной империи — «наше будущее находится на воде». (Подобным же образом тогда думали о своих странах все европейские правительства, даже король Бельгии.) Но при мысли о том, что немцам придется вступить в морское соперничество с Англией, его охватывал ужас: «Весь наш огромный коммерческий флот, бороздящий моря и океаны под нашим флагом, — он ведь совершенно бессилен перед лицом ста тридцати британских крейсеров, которым мы можем гордо противопоставить четыре — всего четыре — наших!». 

Кайзер был полон решимости изменить такое положение дел. В 1897 году во главе военного ведомства был поставлен Альфред фон Тирпиц, командующий Балтийским флотом, признанный специалист в области торпедных атак и минного дела. В следующем году рейхстаг одобрил первые громадные кредиты на «судостроительную программу». За этой программой последовала вторая (1900) и третья (1907). Морской бюджет Германской империи к началу ХХ века увеличился в 9 раз. Для пропаганды строительства военного флота была создана «Морская лига», пользовавшаяся финансовой поддержкой крупного капитала. Спустя десять лет в ее рядах насчитывался почти миллион членов — в основном бюргеров и рабочих, в том числе вполне сухопутных жителей Южной Германии. 

У Тирпица не было иллюзий относительно возможностей Германии на море: сравняться по мощи с английским флотом в обозримом будущем она не могла. Его расчет был основан на том, чтобы увеличить силы германского флота до такого уровня, который позволил бы при любом исходе борьбы нанести тяжелые потери английскому флоту. По мысли Тирпица, это должно было отбить у англичан охоту нападать на Германию. На первых порах он полагал достаточным иметь к 1904 году 17 линейных кораблей, 9 броненосных, 26 легких крейсеров и соответствующее число мелких судов. 

Вильгельм всячески подчеркивал, что строительство флота не направлено против Англии: «Наша политика — это политика мира». И в самом деле, с германской стороны это был странный шантаж с целью добиться дружбы. Состоя в родстве с английским королевским домом (его матерью была старшая дочь королевы Виктории, носившая то же имя.), Вильгельм стремился установить тесные союзнические отношения с Великобританией. Он искренне любил свою бабку, королеву Викторию, числил среди своих ближайших друзей дядю, принца Артура Коннаутского, и графа Лонсдейла, и его крайне обижало то обстоятельство, что англичане упорно отказывались рассматривать Германию в качестве равного партнера. «Мы приведем Англию в чувство, только создав гигантский флот, — говорил кайзер. — Когда Англия смирится с неизбежным, мы будем лучшими друзьями». 

А пока что он пытался убедить английских политиков в том, что Британия и Германия политически дополняют друг друга, «sine Germania nulla salus» — без Германии (для англичан) нет спасения. Во время одного из своих приездов в Лондон Вильгельм прямо заявил: «Мы должны создать англо-германский союз, причем вы будете присматривать за морями, а мы — за сушей. При наличии такого союза ни одна мышь в Европе не сможет пискнуть без нашего соизволения…». 

Вместе с тем Вильгельм время от времени делал Англии маленькие гадости для того, чтобы показать ей, что Германию лучше иметь в друзьях. 

На рубеже XIX–XX веков такая политика едва не принесла плоды. В 1897 году английское правительство само обратилось к кайзеру с предложениями заключить союзный договор, которым оно намеревалось шантажировать Францию и Россию. Однако эта инициатива была отвергнута. Вильгельм посчитал, что союз будет неравноправным: «В условиях практического отсутствия у нас флота нам пришлось бы довольствоваться теми объедками, которые англичане свысока бросали бы нам. Таковы законы мировой политики и мировой экономики. В то же время на континенте мы приняли бы на себе весь риск, связанный с предназначенной для нас ролью британского меча». 

В 1901 году англо-бурская война вызвала шок в английском обществе, показав, что империя уязвима. Стремясь разорвать дипломатическую изоляцию, в которой оказалась Великобритания, министр по делам колоний Джозеф Чемберлен вновь предложил Германии союз. Правда, в качестве предварительного условия он потребовал, чтобы кайзер порвал со своими союзниками и отказался от морской программы. 

На этот раз против англо-германского сближения выступил канцлер Бюлов. Как верный продолжатель бисмарковских традиций, он стремился избегать любых политических комбинаций, которые могли вызвать осложнение отношений с Россией. Ему удалось убедить кайзера, что англо-германский союз превратит Германию в «солдата Англии на континенте», после чего война с Россией и Францией станет неминуема. Между тем, в случае возникновения большой европейской войны, вся ее тяжесть ляжет почти целиком на Германию, а Британия в итоге окажется в роли верховного судьи над истощенными и обескровленными державами континента. Мало того, она же и не допустит окончательной победы Германии над Россией и Францией. 

Получив отказ на свое предложение, Чемберлен предостерег немецкую сторону, что если Великобритания не достигнет сейчас общего соглашения с Германией, то она будет добиваться такового с Францией и Россией. Однако Бюлов пропустил эти слова мимо ушей. 

Попытки устроить союз между Великобританией и Германией окончательно рухнули.

В разговоре с французским послом кайзер поделился с ним своим настоящим образом мыслей: «В нынешних обстоятельствах я вынужден соблюдать строжайший нейтралитет. Прежде всего мне надо создать флот, и лет через двадцать я буду говорить другим языком». 

В конце концов военно-морская программа Тирпица была выполнена, и к 1914 году Германия сделалась второй морской державой в мире после Британской империи. Пошло ли это ей на пользу? 

Помимо того, что германский флот стал камнем преткновения в отношениях с Англией, он еще и поглощал треть оборонного бюджета. Из-за этого немцы не сумели довести свою сухопутную армию до необходимой численности в условиях войны на два фронта. Ограниченные финансовые ресурсы Германии позволили ставить под ружье не более половины призывников. В результате даже Франция, с ее 40 миллионами жителей, смогла содержать такую же по численности армию, как и Германия, население которой перевалило за 60 миллионов. 

Между тем германский «Флот открытого моря», состоявший из самых современных и дорогостоящих кораблей, почти всю войну простоял на своих базах, из-за того что немецкое командование не хотело подвергать риску свои стратегические морские силы. В ноябре 1918 года команды немецких линкоров восстали, вызвав революцию и крах империи Гогенцоллернов.

 

Ссылка на историю http://zaist.ru/~RkXxe

Новая книга «Последняя война Российской империи»

Новинка по низкой цене
В магазине не купишь!


Мой новый проект
"Карлик Петра ВЕЛИКОГО"


 icon

ИКОНОПИСНАЯ МАСТЕРСКАЯ ИННЫ ЦВЕТКОВОЙ

Телефон: (495) 475-27-72
(910) 478-45-01

mail: inna.tsvetkova@yandex.ru