Забытые Истории

Как была принята первая российская конституция (Манифест 17 октября 1905 г.)

RSS
Как была принята первая российская конституция (Манифест 17 октября 1905 г.)
Вступление на престол Николая II (1 ноября 1894 г.)

Александр III умер 20 октября 1894 г. Новому государю Николаю II, родившемуся 18 мая 1868 г., было 26 лет.

При своем восшествии на престол он был известен обществу только своим путешествием по России и странам Азии в 1890–1891 гг., во время которого едва не был убит японским фанатиком. Совершенно непохожий физически на своего отца, от которого не унаследовал ни роста, ни колоссальной силы, он был совершенной его копией в своих взглядах на место и роль самодержавия в государственной системе Российской империи. «В каждой складке шинели этого маленького офицерика сидит самодержец», — как-то сказала о Николае великая княгиня Мария Павловна, еще когда был жив Александр III. Поэтому в первое десятилетие царствования Николая II режим остался прежним, то есть враждебным всяким либеральным реформам. Тверское земство в адресе новому государю (январь 1895 г.) выразило надежду на привлечение общественных сил к государственному управлению и конституционные преобразования. Но Николай назвал пожелания тверских земцев «бессмысленными мечтаниями». Со дня своего восшествия на престол новый император объявил своим подданным, что он не отклонится от принципов Александра III, и состав высших чиновников не был обновлен. Немногие перемены в министерствах не имели никакого политического значения.

Коронация.jpg

Между тем в социально-экономическом развитии пореформенной России произошли качественные изменения. С 50 млн. жителей около середины XIX в. население империи возросло до 129 млн. к концу столетия (перепись 1896 г.). Четыре пятых этого числа составляла господствующая народность — великороссы. По мере роста населения развивалась его экономическая деятельность. Сельскохозяйственная продукция удвоилась. Повсюду росли заводы и фабрики. Успехи текстильной и металлургической промышленности были изумительны (не случайно большинство известных российских меценатов — представители именно этих отраслей промышленности). Железнодорожная сеть, не достигавшая в 1866 г. и 3000 верст, к концу XIX в. имела протяжение около 40 000 верст. Была произведена конверсия долгов и введена золотая валюта. И это было только началом расцвета российской экономики. В социальной сфере также наблюдались значительные новшества. Появились целые новые классы и общественные слои: городская и сельская буржуазия, пролетариат, разночинная интеллигенция. Благодаря успехам просвещения, литературы и общественно-политической публицистики (отчасти нелегальной) в стране создалось сильное общественное мнение, настроенное критически по отношению к существующему политическому порядку.

Действительно, государственная система Российской империи в своем традиционном виде больше не соответствовала требованиям жизни. Самодержавие было исторической формой русской государственности, возникшей в период существования в России патриархального общества и отвечавшей воззрениям этого общества на власть. Двумя столпами, на которых держалось самодержавие, были, во-первых, его божественная природа (царь – помазанник Божий, несущий личную ответственность за свой народ), и, во-вторых, его «надклассовое» положение (царь был государем всего народа, а не какой-то его части). Но успехи научной мысли, прежде всего, философской и общественно-политической, подточили эти основания самодержавной власти. Образованная часть русского общества больше не видела в русском царе носителя божественной миссии и требовало переустройства государственных отношений не на мистико-религиозных, а на чисто политических началах, то есть такого государственного устройства, которое подчиняется не верховной воле Божьего помазанника, а конкретным нуждам и интересам наличных общественно-политических сил (отсюда сильнейшая атеистическая, богоборческая направленность русской либеральной и революционной мысли и практики). Тем не менее было бы неверно думать, что самодержавие, как говорится в подобных случаях, «изжило себя». Нет, у самодержавия в России еще оставался неиспользованный политический ресурс и способность к самореформированию. Но трагедия традиционной российской власти состояла в том, что ни радикальное, ни, что самое важное, либеральное крыло российского общества уже не хотело никаких реформ. Общество жаждало революции и мгновенного обновления всей государственной жизни.


Манифест 17 октября 1905 г.

Признаки надвигающейся социальной бури стали заметны уже в 1904 г. Недовольство властью открыто проявлялось на страницах газет и журналов, на собраниях земских и городских деятелей. Университеты бурлили, по стране прокатилась волна забастовок и манифестаций. И основным было требование политических перемен. Неудачная русско-японская война еще больше способствовала радикализации общества.

Идея политического терроризма вновь начала привлекать е себе внимание молодежи. В 1902 г. на смену погибшей «Народной воле» возникла партия эсеров (социалистов-революционеров), которая поставила террор против власти во главу угла своей деятельности. В июле 1904 г. в центре Петербурга бомбой террориста был убит министр внутренних дел В.К. Плеве — человек крайних консервативных взглядов, считавший, что порядок в империи можно поддерживать только жесткой, бескомпромиссной политикой. Вместо него на этот важнейший государственный пост был назначен князь П.Д. Святополк-Мирский, сумевший убедить императора, что нужны иные подходы, направленные на то, чтобы изыскать приемлемую форму взаимодействия между властью и либерально-земской оппозицией. 25 августа Святополк-Мирский провозгласил политику доверия к общественным силам. В интервью нескольким газетам он объявил свою программу, узловыми моментами которой были: веротерпимость, расширение местного самоуправления, предоставление больших прав печати, изменение политики по отношению к окраинам, разрешение рабочих сходок для обсуждения экономических вопросов.

Эти заявления произвели сенсацию. Но политические деятели либерального толка отнеслись к ним весьма скептически. Они были уверены, что время самодержавия подходит к концу и не хотели связывать себя никакими обязательствами с «уходящей властью». В середине 1904 г. лидер кадетов П.Н. Милюков на страницах нелегального журнала «Освобождение» (влиятельного органа всех либералов) восклицал: «Будем патриотами для себя и для будущей России, останемся верными старой «народной поговорке»: «Долой самодержавие!» На состоявшемся осенью 1904 г. в Париже съезде оппозиционных партий была принята резолюция о необходимости ликвидации самодержавия, о замене его «свободным демократическим строем на основе всеобщей подачи голосов» и о праве национального самоопределения народностей России». Кроме того, этот цвет либеральной интеллигенции, борцы за свободу и демократию, выказали сочувствие крайним течениям и группам, запятнавшим себя политическими убийствами, — таким, как эсеры.

Только несколько десятилетий после рокового 1917 г. либеральные краснобаи осознали свое преступное по отношению к России и обществу поведение. Так, в начале 30-х гг. известный кадет В.А. Маклаков писал в эмиграции: «Со стороны либерализма это соглашение было союзом с грозящим ему самому революцией. Спасти Россию от революции могло только примирение исторической власти с либерализмом, т. е. искреннее превращение самодержавия в конституционную монархию. Заключая вместо этого союз с революцией, либерализм «Освобождения» этот исход устранял; он предпочитал служить торжеству революции».

Впрочем, и власть пока не была готова к резким переменам. Святополк-Мирский разрешил провести 7–9 ноября 1904 г. в Петербурге съезд земских деятелей. Земцы выдвинули свои требования к правительству, самым вызывающим из которых был «пункт десятый», гласивший, что только конституционный строй, ограничивающий самодержавную власть, может удовлетворить общество. На заседании Государственного совета, состоявшегося по этому поводу, подавляющее большинство высших сановников убеждало царя не идти навстречу либералам. В конце концов Николай дал себя убедить и заявил: «Мужик конституции не поймет, а поймет только одно, что царю связали руки, а тогда — я вас поздравляю, господа!»

В воскресенье 9 января 1905 г. в Петербурге произошли кровавые события, с которых начался отсчет русской смуты 1905–1907 гг. В центре драмы оказался священник Георгий Гапон — личность, во многих отношениях темная. Обладая даром слова и убеждения, он занял заметное место в рабочей среде Петербурга, возглавив вполне легальную общественную организацию «Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга». Идея создания подобных легальных союзов принадлежала полковнику Охранного отделения С.В. Зубатову, которого поддерживал дядя Николая II, московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович, вовремя заметивший новую и невиданную ранее опасность – рабочее движение. При помощи подобных рабочих союзов власть стремилась взять на себя роль беспристрастного арбитра в конфликтах между рабочими и предпринимателями. Организация, в которой состоял Гапон, была именно таким союзом. Рабочие собирались в специальных помещениях, клубах или чайных. Выступая перед ними, Гапон страстно клеймил хищников-хозяев, благодаря чему быстро прослыл радетелем за «народное дело». На самом деле это был провокатор, заигрывавший и с охранкой, и с революционерами крайнего толка.


9 января 1905 г. Группа демонстрантов, блокированная войсками

В декабре 1904 г. на рабочих собраниях вдруг с чьей-то подачи стала обсуждаться идея идти к царю и просить у него «правды и защиты». В начале января 1905 г. на крупнейшем предприятии Петербурга — Путиловском заводе — вспыхнула забастовка. К ней примкнули рабочие других фабрик. Это ускорило течение дел, и рабочие приняли решение идти к царю с петицией. Однако руководители не ознакомили их с полным перечнем самих «народных требований», которые были составлены небольшой «группой уполномоченных» под председательством Гапона. Рабочие знали лишь, что идут к царю просить «помощи трудовому люду». Между тем наряду с экономическими пунктами в петицию был внесен целый ряд политических требований, часть которых затрагивала основы государственного устройства и носила откровенно провокационный характер: созыв «народного представительства», полная политическая свобода, «передача земли народу» и т.д. Более того, составители петиции желали, чтобы царь тут же перед толпой поклялся выполнить эти требования, что было уже совершенно невероятно хотя бы потому, что Николая в этот день не было в Петербурге. Сегодня уже нет никаких сомнений, что Гапон был абсолютно аморальной личностью. Он лгал властям, изображая законопослушного гражданина, лгал народу, уверяя, что его интересы и чаяния ему ближе всего на свете, лгал Богу, говоря о мире и любви, а в душе поклоняясь террору и насилию.


9 января 1905 г. Шествие одной из колонн

К демонстрации примкнули группы радикально настроенной молодежи и просто хулиганов. В результате «мирное шествие» сопровождалось избиением попавшихся навстречу офицеров и «чистой публики». Возле Зимнего дворца демонстрацию встретили войска. Был дан приказ открыть огонь, что привело к многочисленным жертвам. Спустя два дня было опубликовано правительственное сообщение, в котором говорилось, что во время событий 9 января 1905 г. было убито 96 и ранено 333 человека. Революционеры и либералы распространяли многократно преувеличенные слухи о «тысячах жертв». Для этого трагического дня сразу же был найден и броский ярлык: «Кровавое воскресенье». Престиж власти был серьезно поколеблен.



Царь, находившийся в Царском Селе, горько переживал случившееся. В его дневнике под 9 января написано: «Тяжелый день! В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных местах города, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело!»

Святополк-Мирский был уволен в отставку, на его место был назначен московский губернатор А.Г. Булыгин. Однако правительство продолжало делать шаги навстречу обществу. 18 февраля 1905 г. был опубликован царский манифест, объявлявший о намерении создать законосовещательную Государственную думу, а 6 августа появились и конкретный проект ее созыва. Этот проект по имени министра получил название «Булыгинской думы», которая должна была собраться не позднее середины января 1906 г. Выборы не были прямыми и равными, а женщины, военнослужащие, учащиеся и рабочие вообще исключались из выборной процедуры. Для крестьян предполагалось установить четырехстепенные выборы, для землевладельцев и горожан, имевших имущественный ценз (имущество на 1500 руб., в столицах — на 3000 руб.), — двухстепенные. Таким образом, на крестьян приходилось 42% выборщиков, на землевладельцев — 34%, а 24% — на городских избирателей.

Но пока правительство вырабатывало условия созыва «Булыгинской думы», в стране произошли столь драматические события, что власти пришлось пойти на дальнейшие уступки. 14 июня 1905 г. взбунтовалась команда эскадренного броненосца «Потемкин». Ничего подобного ранее на российском флоте не происходило, и Николай был потрясен. «Просто не верится», — записал он в своем дневнике. А в сентябре-октябре Россию охватила почти всеобщая политическая стачка. В стране воцарились хаос и анархия, проявлявшиеся в повсеместных грабежах и насилиях. Правительство находилось в растерянности. Начальник канцелярии министра Императорского двора генерал-лейтенант А.А. Мосолов вспоминал обстановку при дворе в те дни: «Все признавали необходимость реформ, но почти никто не отдавал себе отчета в том, в чем они должны выразиться. Одни высказывались за введение либеральной конституции, другие – за создание совещательного органа, третьи — за диктатуру по назначению, а четвертые считали, что порядок и умиротворение должны быть водворены государем диктаторскими приемами».

В этих условиях большой вес получил председатель Комитета министров граф С.Ю. Витте — единственный человек, который точно знал, чего хочет. 9 октября он представил царю записку с программой срочных преобразований, необходимых для спасения монархии от сокрушительного натиска революции. Обращаясь к монарху, Витте писал: «Идея гражданской свободы восторжествует, если не путем реформы, то путем революции… «Русский бунт, бессмысленный и беспощадный», все повергнет в прах. Какою выйдет Россия из беспримерного испытания — ум отказывается себе представить; ужасы русского бунта могут превзойти все то, что было в истории… Попытки осуществить идеалы теоретического социализма — они будут неудачны, но они будут несомненно – разрушат семью, выражение религиозного культа, собственность, все основные права. Как в 50-х гг. правительство объявило освобождение крестьян своим лозунгом, так и в настоящий, неизмеримо более опасный момент государственная власть не имеет выбора: ей надлежит смело и открыто стать во главе освободительного движения».

Николай отнесся к доводам Витте чрезвычайно серьезно. 17 октября самодержец подписал манифест «Об усовершенствовании государственного порядка». Это была важнейшая политическая декларация последнего царствования. Она содержала обещания «даровать народу незыблемые основы гражданских свобод»: неприкосновенность личности, свободу совести, слова, собраний, союзов; привлечь к выборам в Государственную думу все слои населения; признать Думу законодательным органом, без одобрения которого ни один закон не мог вступить в силу. Общество получило все основные конституционные права и свободы, которые оно могло переварить, без ломки исторической государственности.



Манифест 17 октября 1905 г. — документ, отразивший переломный момент в истории России, крупнейший шаг по пути конституционной эволюции, создания правового государства. Во имя мира и благополучия страны монархическая власть отказывалась от исконных, освященных веками и Божественных произволением прерогатив.

А вот русский либерализм напротив проявил полнейшую историческую безответственность. Действиям правительства просто не придавали значения. Получив известие о выходе царского манифеста, бессменный глава кадетской партии П.Н. Милюков заявил: «Ничто не изменилось, война продолжается». Правда, со стороны кадетов война велась на всевозможных банкетах в дорогих ресторанах, на модных европейских курортах, на страницах множества газет и журналов. Самое же отталкивающее в русском дореволюционном либерализме было то, что он, по сути, выступал соучастником кровавых преступлений радикалов-убийц. Конечно, сами господа Милюковы рук никогда не пачкали, но они никогда не осуждали террор, давая тем ему тем самым как бы моральное благословение. Когда убивали министра или губернатора, в обществе не было слышно голосов протеста, зато ответные репрессии властей подвергались суровому безоговорочному осуждению.

В результате власть делала невероятные уступки, а результат получался обратным ожидаемому. В конце концов правительству пришлось прибегнуть к силовым действиям. Самые кровавые события развернулись в середине декабря 1905 г. в Москве, где в течение нескольких дней шли настоящие уличные бои между 1500‒2000 боевиков (эсеров и большевиков) и гвардейскими Преображенским и Семеновскими полками. Московское восстание кончилось победой правительственных войск.

Я зарабатываю на жизнь литературным трудом, частью которого является этот журнал.
Звякнуть копеечкой в знак одобрения можно через
Яндекс-кошелёк
41001947922532
или
Сбербанк
5336 6900 4128 7345
Спасибо всем тем, кто уже оказал поддержку!
Приятного чтения!
Ссылка на историю http://zaist.ru/~5kNLO

Новая книга «Последняя война Российской империи»

Новинка по низкой цене
В магазине не купишь!


Книга-альбом «Святые покровители Земли Русской»

Книга-альбом
«Святые покровители
Земли Русской»



 icon

ИКОНОПИСНАЯ МАСТЕРСКАЯ ИННЫ ЦВЕТКОВОЙ

Телефон: (495) 475-27-72
(910) 478-45-01

mail: inna.tsvetkova@yandex.ru